что же собой представляет современная Ливия
Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев @dimonundmir
Сообщение генерального директора МАГАТЭ о пропаже в Ливии 2,5 т концентрата урановой руды с полигона, где она хранилась по соглашению МАГАТЭ и Муаммара Каддафи, напомнило не только о ливийской ядерной программе, оказавшейся существенно масштабнее, чем представляло себе большинство экспертов (одни только почти 4 тыс. центрифуг для обогащения урана чего стоят), но и о Ливии как таковой, как-то исчезнувшей из новостных лент.
Конечно, сами по себе 2,5 т концентрата урановой руды являются не колоссальным объёмом, но, безусловно, уже значимым. Это не несколько граммов, извлечённых из источников радиоактивного излучения с промышленных предприятий. Это уже почти промышленная партия.
Отметим два момента. С одной стороны, тот факт, что такая партия — прежде всего для серого рынка, а, конечно, точкой маршрута может быть практически любая страна. Или организация, которая не будет играть в атомную энергетику, а только дообогатит урановую руду до опасных для здоровья людей концентраций, хотя об этом не хочется даже думать. На фоне такой перспективы закупка уранового сырья одной из «неофициальных ядерных держав» выглядит существенно меньшим злом. С другой стороны, полигон находился в районе, не контролируемом «официальными» властями Ливии, которых порой бывало несколько.
Иными словами, МАГАТЭ, отвечающее за безопасную утилизацию «следов» ливийской ядерной программы, не просто не знает, куда исчезла значимая партия урановой руды (да и только ли она?), но и не готово ответить на вопрос, когда это произошло. Поскольку инспекторы агентства оказались на объекте через год (не шутка!) после того, как его посещение было запланировано.
Отсюда возникает вопрос, далеко выходящий за рамки проблематики ядерной безопасности: что же собой представляет современная Ливия и не начала ли она играть в политике и экономике одного из важнейших регионов мира — Средиземноморья — роль того самого «дикого поля», «джунглей», вплотную подступающих к уже не сильно цветущему саду «общеевропейской цивилизации»?
Нелёгкая судьба студента, изучавшего арабский язык, забросила автора статьи в Ливию в 1987—1988 годах, в момент одного из пиков напряжённости в отношениях с Западом. Конечно, с тех пор многое изменилось, но главное, подозреваю, осталось прежним — тонкая полоска городов, городков и посёлков на побережье с остатками римских амфитеатров и гостиниц времён итальянского колониального владычества. А дальше простиралась необъятная пустыня, разрезанная ровными, почти прямыми лентами двухполосных дорог с иногда турецкими, иногда итальянскими блокпостами на перекрёстках и мусором по обочинам. И всего несколько городков, где можно было жить. А дальше начиналось то, что именовалось пугающим словом «Чад», с которым как раз в тот момент шла очередная война, стоившая жизни и нескольким советским гражданам.
И всё…
А ещё — огромное количество вооружения, накопленного за долгие 40 лет правления Муаммара Каддафи и бестолково складированного в этой бескрайней пустыне. Но, как показывает опыт СВО, советская техника на удивление живуча — и в хороших, а тем паче в дурных руках может превратиться в опасное оружие.
Читать далее — https://telegra.ph/Professor-Instituta-media-NIU-VSHEH-kandidat-politicheskih-nauk-Dmitrij-Evstafev-dimonundmir-03-16
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT» (https://t.me/+oyIxUZnvh8ZkYzg6)
Сообщение генерального директора МАГАТЭ о пропаже в Ливии 2,5 т концентрата урановой руды с полигона, где она хранилась по соглашению МАГАТЭ и Муаммара Каддафи, напомнило не только о ливийской ядерной программе, оказавшейся существенно масштабнее, чем представляло себе большинство экспертов (одни только почти 4 тыс. центрифуг для обогащения урана чего стоят), но и о Ливии как таковой, как-то исчезнувшей из новостных лент.
Конечно, сами по себе 2,5 т концентрата урановой руды являются не колоссальным объёмом, но, безусловно, уже значимым. Это не несколько граммов, извлечённых из источников радиоактивного излучения с промышленных предприятий. Это уже почти промышленная партия.
Отметим два момента. С одной стороны, тот факт, что такая партия — прежде всего для серого рынка, а, конечно, точкой маршрута может быть практически любая страна. Или организация, которая не будет играть в атомную энергетику, а только дообогатит урановую руду до опасных для здоровья людей концентраций, хотя об этом не хочется даже думать. На фоне такой перспективы закупка уранового сырья одной из «неофициальных ядерных держав» выглядит существенно меньшим злом. С другой стороны, полигон находился в районе, не контролируемом «официальными» властями Ливии, которых порой бывало несколько.
Иными словами, МАГАТЭ, отвечающее за безопасную утилизацию «следов» ливийской ядерной программы, не просто не знает, куда исчезла значимая партия урановой руды (да и только ли она?), но и не готово ответить на вопрос, когда это произошло. Поскольку инспекторы агентства оказались на объекте через год (не шутка!) после того, как его посещение было запланировано.
Отсюда возникает вопрос, далеко выходящий за рамки проблематики ядерной безопасности: что же собой представляет современная Ливия и не начала ли она играть в политике и экономике одного из важнейших регионов мира — Средиземноморья — роль того самого «дикого поля», «джунглей», вплотную подступающих к уже не сильно цветущему саду «общеевропейской цивилизации»?
Нелёгкая судьба студента, изучавшего арабский язык, забросила автора статьи в Ливию в 1987—1988 годах, в момент одного из пиков напряжённости в отношениях с Западом. Конечно, с тех пор многое изменилось, но главное, подозреваю, осталось прежним — тонкая полоска городов, городков и посёлков на побережье с остатками римских амфитеатров и гостиниц времён итальянского колониального владычества. А дальше простиралась необъятная пустыня, разрезанная ровными, почти прямыми лентами двухполосных дорог с иногда турецкими, иногда итальянскими блокпостами на перекрёстках и мусором по обочинам. И всего несколько городков, где можно было жить. А дальше начиналось то, что именовалось пугающим словом «Чад», с которым как раз в тот момент шла очередная война, стоившая жизни и нескольким советским гражданам.
И всё…
А ещё — огромное количество вооружения, накопленного за долгие 40 лет правления Муаммара Каддафи и бестолково складированного в этой бескрайней пустыне. Но, как показывает опыт СВО, советская техника на удивление живуча — и в хороших, а тем паче в дурных руках может превратиться в опасное оружие.
Читать далее — https://telegra.ph/Professor-Instituta-media-NIU-VSHEH-kandidat-politicheskih-nauk-Dmitrij-Evstafev-dimonundmir-03-16
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT» (https://t.me/+oyIxUZnvh8ZkYzg6)