January 20th, 2019

orang

Наука закрывается / Максим Кононенко

Максим Кононенко
Известная легенда гласит, что однажды академик Келдыш поставил перед другими академиками вопрос об исключении из Академии наук академика Сахарова. На что академик Семёнов заметил, что прецедента такого не было. А академик Капица возразил, что прецедент такой был. Когда Гитлер исключил из Берлинской академии наук Альберта Эйнштейна. После чего дискуссия о лишении Сахарова звания академика не возобновлялась. Потому что лишение человека научного звания попросту невозможно — что бы этот человек ни сделал, он всё равно остаётся автором тех научных достижений, за которые научное звание и получено.

И пусть он хоть детей ест, но если он однажды сделал открытие, то это он его сделал, а не кто-то другой. И даже в самые сложные для Бориса Березовского годы изгнания, например, никто не лишал его звания члена-корреспондента Академии наук. Хотя разговоры такие периодически начинались. Каждый раз, впрочем, заканчиваясь пересказом вот той самой легенды про Сахарова и про Эйнштейна.

Лауреата Нобелевской премии Джеймса Уотсона тоже никто этой премии не лишал. Но вот из почётных профессоров его выгнали. Американская лаборатория «Cold Spring Harbor» сделала это потому, что высказывания господина Уотсона «не подтверждаются наукой», а главное (внимание!) «не отражают взглядов персонала, попечителей, преподавателей или студентов лаборатории». Что это за такие высказывания? Это высказывания о том, что представители разных рас обладают разным уровнем развития интеллекта. И эти различия обоснованы генетически. Тут следует упомянуть, за что именно Джеймс Уотсон получил Нобелевскую премию. Вот за это самое и получил. Он первым описал трёхмерную модель молекулы ДНК.

Ту самую двойную спираль, которая теперь известна любому ребёнку. Именно с открытия Джеймса Уотсона началась вся современная биология. Джеймс Уотсон — первый человек в истории, геном которого был полностью расшифрован. То есть его высказывание о генетических различиях людей разных рас заслуживает внимания хотя бы потому, что он великий генетик. Но, увы, современный мир устроен так, что в нём даже научное обсуждение вопроса о неравноценности рас попросту невозможно. Потому что это «не отражает взглядов». Понимаете? Научной дискуссии не будет, потому что гипотеза не отражает взглядов.

И если вы думаете, что это единственный пример и что старенький, 90-летний профессор мог попросту выжить из ума, то ведь этот пример не единственный. Я уже писал здесь о том, как журнал «The Mathematical Intelligencer» отказался публиковать статью математиков Теодора Хилла и Сергея Табачникова, которые математически доказали известную гипотезу Дарвина о большем разнообразии мужчин, нежели женщин. Таковыми самцов любого вида создала природа — чтобы потомство было как можно более разнообразным. Когда препринт статьи был обнародован, некая ассоциация «Женщины в математике» заявила, что статья распространяет «псевдонаучные и гипотетические сексистские идеи».

Понимаете?! Математическая статья распространяет сексистские идеи! Математическая! Состоящая из одних формул и уравнений!

В итоге статью с публикации сняли. И если вы думаете, что «Женщины в математике» на этом остановились, то вы ошибаетесь. Они добились того, что другой математический журнал «New York Journal of Mathematics», который предложил Хиллу и Табачникову опубликовать их статью, тоже отказался от публикации. А финансировавший работу Национальный научный фонд потребовал убрать из статьи упоминания о себе. Это вот просто как есть кусок одной из моих предыдущих колонок, потому что тут ни слова не выкинуть — ситуация совершенно такая же, как с Джеймсом Уотсоном.

При этом никаких вопросов не вызывает статья в журнале «Current Biology» о том, что лучшая способность мужчин к ориентации в пространстве связана вовсе не с тем, что мужчинам надо приспосабливаться к среде. А с тем, что женщины угнетаются. Точно так же и противники Джеймса Уотсона говорят, что никаких таких генетических различий у разных рас нет, а есть только разница в социальном развитии.

Замечу, что у меня нет никаких оснований считать точку зрения Джеймса Уотсона верной. Я не генетик. Я вижу, что представители разных рас выглядят по-разному, и это подсказывает мне, что какие-то не обусловленные социальной средой различия всё-таки есть. Но я не генетик и не готов спорить аргументированно. Как и в случае с Дарвином (и подтвердившими его теорию Табачниковым и Хиллом).

Но я вижу, что наука как таковая теперь, кажется, вообще не нужна. Потому что если наука открывает (или хотя бы пробует утверждать) что-нибудь неполиткорректное, то такая наука «не отвечает взглядам». В последний раз такие формулировки применялись к генетике при академике Лысенко. Которого, заметьте, никто не лишал звания академика даже посмертно. Потому что даже академик мог ошибаться. Но закрывать научную дискуссию просто потому, что какие-то социальные группы могут не так понять, — это закрывать науку как таковую. Это инквизиция и средневековье. И мир, к сожалению, в своём развитии пришёл именно к этому. Вот надо было открывать атомную энергию, изобретать компьютеры и учиться редактировать гены ради того, чтобы потом слить всё это под хвост обиженным на жизнь неудачникам.

Кажется мне, в мире очень не хватает какого-то альтернативного движения. Против всей этой антинаучной (то есть направленной против науки как таковой) фигни, объясняющей всё в мире только с точки зрения развития общественных отношений.

Иначе придётся эвакуироваться на Марс.


orang

Михаил Хазин: Грустно, товарищи!

Михаил Хазин
Британский парламент отклонил вотум недоверия правительству Терезы Мэй

По этому поводу можно злобствовать, можно радоваться, можно горевать, но все равно, объективный вывод сделать нужно. А вывод из этой истории однозначный и крайне важный. Но — об этом чуть позже. Сначала — о конфликте.

Как ни странно, поводом для конфликта британских элит стал полный консенсус в части отношений с Германией (которая на сегодня полностью доминирует в экономике, бюджете и финансах ЕС). Консенсус этот состоит в том, что конкуренция Великобритании с Германией на экономической почве невозможна. Ни при каких вариантах. Конфликт возникает дальше.

Он начинается в тот момент, когда начинается рассмотрение вариантов действий. Их, по большому счету, два. Первый, классический, «Кац предлагает сдаться». То есть остаться в ЕС и медленно ползти по направлению к кладбищу. В смысле, кладбищу империи. Второй несколько более активный: отойти, сконцентрироваться, усилиться и с новыми силами… Ну, дальше как получится.

Собственно, референдум по выходу из ЕС как раз и был способом, которым приняли одно из двух решений. Судя по всему, на уровне элитного консенсуса ничего не получилось. Впрочем, и это естественно, спор элит двух глобальных проектов (даже если он происходит на уровне одной страны) никогда консенсусом закончится не может. Они радикально конфликтны, «остаться может только один».

Важно другое. С момента референдума прошло довольно много времени и стало понятно как минимум одно обстоятельство: Германия никого бесплатно отпускать не будет. Плата в данном случае состоит в том, что либо нужно исполнять все свои обязательства в рамках ЕС еще довольно долго (против чего в рамках «плана Мэй» проголосовал парламент), либо же нужно быстро терять все интеграционные возможности (в том числе, неизбежное восстановление границ с ЕС, не только политических, но и таможенных).

И это значит, что если, все-таки, не сдаваться (то есть не ползти в Берлин в коленно-локтевой позиции), то нужно действовать быстро и четко. То есть предъявить собственную экономическую модель и тот ресурс, на котором можно обеспечить экономический рост за счет его использования. Впрочем, я забыл еще один вариант, можно еще приползти в той же позиции в Вашингтон. С точки зрения некоторых персонажей в Лондоне это даже лучше, чем в Берлин, беда только в том, что в Вашингтоне с некоторых пор сидит Трамп, который выступает за другую команду (глобальный проект).

Я предъявлял, по крайней мере, два варианта, как эту задачу (теоретически) можно было бы решить: либо объединить арабский мир, либо — расколоть ЕС. И у того, и у другого варианта есть свои достоинства и недостатки, но жизнь показала, что сегодня оба этих варианта представляются менее убедительными, чем года три назад. Трамп судя по всему Израиль в обиду не даст, Иран воевать тоже не собирается (я так убежден, что и не собирался никогда); Макрон оказался слабоват… А может, он лично и не собирался исполнять ту задачу, под которую его двигали, грубо говоря, просто «развел» своих бывших работодателей. Кто его знает, сегодня все уже сочиняют и предъявляют новые версии истории. Главное — что хорошего решения не видно.

И что делать в такой ситуации? Судя по всему, сдаваться британская корона не собирается, несмотря на некоторое давление части элиты, а это значит что нужно до тех пор, пока не будет придуман новый вариант, с Германией договариваться. И кто это может сделать лучше Мэй, которая в этом деле уже замаралась настолько, что ее все равно уже ни к какому серьезному делу не приставишь?

И вот теперь можно смело сделать основной вывод из неудавшегося вотума недоверия. Проблема в том, что у британской элиты нет никакого альтернативного плана действий. И, соответственно, никто не хочет брать на себя ответственность. Результат голосования в британском парламенте четкое доказательство полного отсутствия стратегической перспективы у бывшей Британской империи.

И вот это не злобствование, не радость, и даже не расстройство. Это просто объективный факт, который показывает, насколько сложное сегодня положение в мире. Вообще, хаос — это далеко не самое лучшее состояние в геополитике. Лучше, когда стороны определились и решают свои вопросы: понятно, кто друг, кто враг, понятно, как кому мешать, а кому помогать… А сегодня? Понятно, что стратегически либеральные финансисты, которые хотят оставить Британию в ЕС — наши враги. Но и Мэй наш враг, только не из стратегических (у нее уже вообще нет стратегии, голая тактика – оформить выход из ЕС), а из тактических соображений. С ней, может быть, и можно было бы поговорить о стратегии, но беда в том, что она-то отлично знает, что пока она выходит из ЕС, она — премьер. А как выйдет — стратегией будет заниматься кто-то другой. Ну и оно ей зачем?

Та же история с Трампом. Стратегически он наш партнер. Но ему стратегией заниматься не дают, только тактикой. А тактика у него враждебна ко всем. А его противники это те же либеральные финансисты, которые вообще в стратегической перспективе России на карте мира не видят… В общем, если бы у нас в этом хаосе была хотя бы минимальная возможность вести стратегическую линию… Но это невозможно, внешняя политика Путина резко противоречит внутренней политике денежных властей. Так что и мы вынуждены барахтаться в той же тине.

Грустно, товарищи!

Подробнее на https://aurora.network/articles/1-mirovoy-krizis/64657-grustno-tovarishhi
orang

За ЮАР тоже придет обратка. Скоро. / Ингвар Коротков

Все, к чему прикасается Страна желтого Дьявола - мгновенно приходит в упадок. Первый раз я это понял на примере ЮАР.

1991 год. Это была золотая страна. Невероятная. Страшно дешевая. На дороге к парку-сафари местные аборигены выносили дары природы ( как и у нас) . Корзина в половину моего роста с мелкими очень сладкими ананасами стоила - 2 ранда. Один доллар.

Обед в роскошном молле - с горячими ананасами в шоколаде и стейком с тарелку с кукурузой и картошкой на двоих - 7 рандов - 4 доллара.

Ювелирные магазины - сплошное сияние бриллиантов. Кольцо с настоящим бриллиантом - 40 рандов. 20 долларов.

Апартеид? Да. Был. Трамваи для черных, очереди для черных в аквапарк. Но они были сыты и довольны.

Ухоженные деревни, чистейший Кейптаун. Все КИПЕЛО богатством. Аквапарки, небоскребы. Эвкалиптовые рощи, светящиеся шоссе.. Тогда в 90-х - это была страна мечты. Угнетенные негры плескались в заливе, целыми стройными очередями стояли на аттракционы. Вкушали на пирсе жареную кукурузу с рыбой.

И нехватка белых.

И сплошные зазывания : нам нужны белые специалисты, приезжайте, будет все - вилла с черной прислугой, бассейн во дворе, отличная зарплата.

Многие из советских моряков откликнулись. Просто сходили с судна. Не возвращались. Семью выписывали после.

Так остался в ЮАР мой знакомый - механик с судна. Жена с дочкой прилетели через год. Все счастливы. Экзотика. Это при разрухе начала 90-х.

И тут влезли США . Установили демократию. За угнетенных негров вступились. Ограбив страну.

Тут же разгул криминала, обнищание, грязь. рассказывали, что они занимали сверкающие небоскребы и гадили в шахты лифтов. Для удовольствия. А может, не знали, что это.. Загадят - и в другой небоскреб.

Белых ( да и черных тоже) резали в домах и на улицах. Для удовольствия. И из классовой ненависти. Ну и пограбить чтобы. Так вырезали эту мою знакомую питерскую семью. В 1995 году. С женой и дочкой.

Незлобиво. За сотню долларов в стопке белья. Белье тоже забрали.

Сейчас там белых крайне мало. Все пришло в запустение. И очень не советуют ехать туристам. Но зато - демократии полно.. Хлебай ложкой..

Со страной скачущих эльфов такое уже происходит. Ничто никого не учит.

А я смотрю на нынешнюю Москву - очень она мне напоминает тот - золотой, кипящий - Кейптаун.

Хорошо, что у нас при отсутствии демократии есть ядерные боеголовки. Как-то душу греет.

А за ЮАР суки еще заплатят. И за Ливию, Югославию тоже.. Да и за Украину поквитаемся..

источник   Ингвар Коротков

orang

Семьдесят дней до большой британской катастрофы / Александр Запольскис

После 29 марта возможны даже вооруженные столкновения за рыболовные зоны с французами.

После бурных событий текущей недели вопрос об условиях выхода Британии из Евросоюза интригу фактически утратил. В теории у Терезы Мэй есть возможность к 21 января представить на утверждение парламента новый план сделки с Брюсселем. Однако, во-первых, подготовка прошлого, отвергнутого, заняла 18 месяцев, а тут до дедлайна остаются лишь три дня. Во-вторых, план должен быть согласован не только с британскими политическими и экономическими группами, свое концептуальное согласие на новый вариант еще должна дать континентальная Европа, что за это время точно невозможно никак.

Стало быть, вопрос отпадает сам собой. Остров уходит в свободное плавание по самому худшему из всех ранее возможных вариантов – без всякого соглашения вовсе. Хотя до официальной даты Brexit – 29 марта 2019 – еще остается почти 70 дней, фактическая точка невозврата уже окончательно пройдена. Как говорится, матч состоится при любой погоде, и для британцев он будет равноценен национальной катастрофе.

Убедительным тому доказательством является заявление премьер-министра Франции Эдуара Филиппа о начале реализации в стране плана срочных мер по подготовке по варианту "жесткий Brexit". Бюджет выделяет 50 млн евро на установку дополнительного оборудования на пограничных с Великобританией зонах. В таможенные, пограничные и ветеринарные службы начат найм 600 дополнительных сотрудников.

Конкретные действия должны быть введены указами президента Франции Эммануэля Макрона, их проекты уже переданы в его администрацию. Среди всего прочего они касаются определения правового статуса проживающих во Франции британских граждан, обеспечения защиты французских предприятий и граждан, работающих в Великобритании, вопросов финансовых взаиморасчетов и правил ведения банковской деятельности.

Особую озабоченность у Филиппа вызывает предстоящий раздел зон рыболовства в Ла-Манше, Кельтском море и северо-западной части Бискайского залива. Из-за различий в национальных нормах ведения морского промысла между британскими и французскими рыбаками в ряде мест уже в течение прошлого года имели место достаточно жесткие столкновения. Наиболее нашумевшим является августовский инцидент в заливе Сены, когда катера буквально таранили друг друга.

Пока обе стороны находились в одном общем правовом и экономическом пространстве, инциденты удавалось сдерживать, после 29 марта британцы окажутся по ту сторону забора и катастрофическое ухудшение экономического положения у них вынудит и отдельных рыбаков, и Британию как государство, реагировать куда более жестко "в отстаивании своих интересов". До прямой войны дело дойдет вряд ли, однако взаимная "решительная демонстрация морской силы" весьма возможна.

Сегодня уже нет недостатка в различных прогнозах того, что случится "потом". Некоторые из них предельно обтекаемы и туманны, некоторые, как, скажем, статья ирландского журналиста Кормака Луси в Times, местами даже иронична. Особенно в части перспектив покупки ведущих британских футбольных клубов саудовскими принцами. Однако следует заметить, что абсолютное большинство футурологов сходится в ряде моментов, действительно имеющих для британского будущего решающее и катастрофичное значение.

Прежде всего, аналитики сходятся во мнении о дальнейшей судьбе фунта стерлингов. Строго говоря, ценность британской национальной валюты снижалась уже давно, однако в течение многих лет процесс удавалось относительно успешно сдерживать, пользуясь статусом Лондона как одного из ведущих финансовых центров мира. Свистопляска с Brexit вызвала массовый вывод капиталов, как собственных, так и просто там обслуживавшихся, на Континент. Прежде всего, в Германию, Францию и Швейцарию. Тем самым ускоряя обвал курса.

Сегодня фунт стоит 1,13 евро и 1,29 доллара США. После "выхода без сделки" большинство финансовых аналитиков ожидают быстрое снижение фунта до паритета с евро и до курса где-то 1 к 1,14 или около того к доллару. Это значит, примерно, пятнадцатипроцентный рост стоимости импорта, что для страны, критично зависящей от ввоза промышленных товаров и продовольствия окажется весьма сильным и неприятным ударом.

Особенно на фоне скачкообразного повышения безработицы, прежде всего, в первое полугодие после "дедлайна", связанного с параличом деловой активности по причине неопределенности нового юридического статуса Великобритании и правил ведения бизнеса. До сих пор остается неясным, жить британцам предстоит по общим нормам ВТО или каким-то иным соглашениям, если их, конечно, получится достичь.

Первое и второе неизбежно больно ударит по внутренним ценам на недвижимость. В совокупном ВВП Королевства услуги занимают 68,8%, две трети из которых приходятся на банковский и финансовый сектор, а около 16 процентных пунктов обеспечивают операции с недвижимостью, в первую очередь, ее сдача в аренду. По меньшей мере, 40% британцев не имеют собственного жилья, проживая в арендованном, что создало там традиционно обширный рынок аренды, имеющий значительный оборот и формирующий существенную долю национального дохода.

После развода с ЕС заметная часть бывших "общих европейцев" окажется на Острове в статусе иностранцев и, учитывая все сказанное выше, предпочтет вернуться на Континент. Доходы прочих арендаторов также весьма ощутимо сократятся, тем самым неизбежно формируя тренд к падению цен, как на аренду, так и на недвижимость в целом.

Уже одно это способно просадить ВВП Великобритании на 3-4 пункта. Тогда как в сумме с остальными факторами никого из аналитиков уже не удивит и его сокращение на 12-15%, тем самым инициируя множество разных других экономически и даже политических процессов, включая отделение Ольстера с его последующим присоединением к Ирландии и, также вероятно, инициацию процессов выхода из состава Королевства Шотландии. Хотя последнее и не произойдет быстро.

Расхлебывать последствия, равно как и нести ответственность за катастрофу "перед историей, народом и королевой" вероятнее всего предназначено Терезе Мэй. Именно потому ее оставили на посту во время недавнего голосования за вотум недоверия. Британский корабль неумолимо несет на рифы.

Предотвратить трагедию невозможно. В таких обстоятельствах желающих взять на себя ответственность за все последствия вполне логично не находится. Вот когда все случится, и ситуация стабилизируется в более или менее стабильном состоянии, тогда из кандидатов в спасители нации, безусловно, построится очередь.

Но будет это только потом, а сейчас "крайней за все" уже окончательно назначена Мэй, карьера которой на этом, видимо, и закончится. Вместе с концом многовековой истории самой бывшей великой Британии. В результате предстоящих событий ее распаду назад до Англии лично я нисколько не удивлюсь.

Специально для ИА REX   Александр Запольскис