vamoisej (vamoisej) wrote,
vamoisej
vamoisej

Categories:

Новый человек – это свободный человек

Сергей Кургинян о родословной, участии в ток-шоу и «советском реванше» (Продолжение)
– Старый Свет сегодня переживает тотальный кризис, и впору говорить о закате Европы. Сегодня эта дряхлая старушка – уже не та эффектная красавица, к которой мы стремились. Значит, Европа нам не нужна и входить в неё мы не будем?

– Дело даже не в дряхлости и увядании Старого Света, хотя эти дряхлость и увядание тоже стали прямым следствием «низменности» европейского модерна. Россия должна отказаться от идеи вхождения в Европу, поскольку это несовместимо с сохранением целостности нашей страны и может состояться только при одном условии – если Россия распадётся. Мы не можем войти в Европу ещё и потому, что Россия и есть Европа, но другая, альтернативная Европа. Россия – часть христианского мира, основанная на европейской культуре и наследующая её, но ведущая свою историю от Восточной Римской империи, от Византии, в то время как современная Западная Европа выступает наследницей Западной Римской империи.
Можно продолжать делать вид, что ничего страшного не происходит, но мы живём во времена мирового кризиса развития, а мир без развития чудовищен, и это – мир контрмодерна и постмодерна. Развиваться по законам модерна уже практически невозможно. Но нам и не надо никому подражать, ибо наша страна – источник знания о том, как развиваться не по правилам модерна. Россия обладает уникальным опытом альтернативного, неевропейского развития. Ведь наша модернизация не была классической, она проходила иначе, чем у всех остальных развитых стран. Модернизация предполагает атомизацию, разрушение коллективизма, а мы в развитии опёрлись на коллективизм. Я давно назвал такое развитие прорывом. Сейчас такое слово используют, что называется, в хвост и в гриву. А зря. Потому что прорыв – это развитие с опорой на коллективность. И я уверен – во всём мире только Россия способна развиваться не так, как это предписано модерном. Наше нежелание жить по лекалам европейского модерна – не прихоть и не следствие нашей «русской дури». Мы просто не можем иначе, мы должны развиваться вне рамок европейского модерна.

– Альтернативы нет?

– Альтернативой тут будет неразвитие, то есть фашизм и смерть. Применение же собственного опыта позволит России не только самой преодолеть регресс и начать развитие, но мессиански предложить человечеству путь преодоления кризиса модерна. Россия спасёт мир. Но сначала нам надо спасти себя. Даже на дне своего падения Россия имеет всемирно-историческое значение, наша всемирно-историческая уникальность – в нашей исключительности!

– А в чём заключается эта наша исключительность?

– Как раз в том, что лишь Россия во всём мире способна развиваться не так, как это предписано модерном. У нас есть не просто абстрактная способность так развиваться. У нас, как я уже говорил, есть вековой исторический опыт этого другого развития. Россия остаётся живым хранителем знания о том, как это надо делать в ХХI веке, – именно поэтому нас хотят убрать с исторической сцены.


– А вот философ и писатель Михаил Веллер уверен, что Россию спасёт только строго ограниченная во времени и действующая в рамках закона диктатура. В пример Веллер приводит Пиночета в Чили и Франко в Испании – и тот и другой ушли, передав властные полномочия гражданским администрациям…

– Всё, что говорит Веллер, – структурно не разобрано, это такая красивая, яркая, но бесструктурная субстанция речи. Веллер сам себя запутывает. Диктатура Аугусто Пиночета – это диктатура военно-латифундистского класса, чётко построенного внутри Латинской Америки. Это младшие сыновья латифундистов, которые шли служить в армию офицерами, с ними вместе уходили их воспитатели-дядьки, становившиеся сержантами. Внутри вся эта армия – жёсткое кастовое целое, своего рода военная фазенда. То, что Пиночет чего-то там добился, – ложь. Вся эта «диктатура фазенды» была абсолютно жёстко привязана к американцам, и никакого экономического чуда при Пиночете не случилось. Экономическое чудо случилось при Кастро на Кубе. Фидель, воспитанник иезуитского колледжа, был левым диктатором с христианско-коммунистической идеологией, и это тоже латифундистская аристократия. Что-то похожее было у Перона. А правые диктаторы вроде Пиночета или Франко всегда существуют лишь как придатки американских интересов. Кроме того, ни в Чили, ни тем более в Испании диктаторы не ограничивали себя во времени. Конечно, вопрос не в годах, проведённых диктатором у власти. Вопрос в том, какая это диктатура, кто осуществляет этот проект и какими средствами он это делает…

– …а главное – какова его цель?

– Конечно, главное – цель. Вот цель красного проекта – совершенно новое существование человека и возможность его восхождения. Мы диктаторски расчищаем препятствия на пути восхождения человека.

– И всё же – вы считаете себя марксистом-ленинцем?

– В каком-то смысле – да. Хотя Маркс допустил фундаментальную ошибку, он почему-то поверил в то, что лишённый собственности пролетарий – природный нестяжатель. Но вот у пролетария появляется возможность стяжательства. И кого мы видим? Классического мещанина! Вы говорите, что не стать стяжателем пролетарию поможет партия? Извините, но партия большевиков, оказавшись у власти, заболела стяжательством ещё быстрее! Когда-нибудь я напишу пьесу о XII съезде ВКП(б). Это был неслыханный образец предательства! Соратники самым хамским образом предали Ленина. Да, он болел, но не настолько, чтобы уже совсем ничего не соображать. Напомню, что в это время Ленин написал замечательные работы, в том числе «Как нам реорганизовать Рабкрин» и другие. Тогда Ленин, ужаснувшись стремительности и масштабам разложения только что победившей партии и растущим комчванством партийной бюрократии, предлагал рассмотреть идею демократизации развращающейся номенклатуры, он говорил о включении рабочих в органы контроля. И что же? Они даже не приняли его предложения к рассмотрению – мол, умирает и пусть умирает. А после кончины те же люди водворили Ленина в мавзолей и сделали из него культовую фигуру. Но ведь то, что предлагал Ленин, могло спасти партию и страну от ухода в тупик. И в конце концов правящая партия, а вместе с ней и вся страна оказались в тупике: деградировавшая партия раскололась, а Советский Союз прекратил существовать.

– Ваша концепция была изложена в одном из выпусков телепередачи «Суд времени», потом из этого выросло целое движение, были стотысячные «антиоранжевые» митинги. Сторонники этого движения работают «за идею»?

–Да, все разговоры о «больших деньгах», за которые мы якобы «покупаем» сторонников, – досужая выдумка. Деньгами ни одно политическое движение не «подогреешь», а вот развалить можно. После передачи «Суд времени», где я дискутировал на Пятом канале с Млечиным и Сванидзе, и перед передачей «Исторический процесс», где я дискутировал на Первом канале только со Сванидзе, была пауза, и я решил рассказать о своей концепции в интернете. Моё выступление снимал на камеру зять. Он тогда сказал: «Если это посмотрят 150 человек, да ещё и напишут отзывы, то будет здорово». Он имел все основания так говорить, ведь темы передачи были крайне сложными. Но он ошибся. Практически сразу моё выступление посмотрели 20 тысяч человек, потом с каждым днём число зрителей увеличивалось, и я понял, что людям это интересно. К нам стали приходить сторонники, и они действительно работают за идею.

– «Суть времени» – это секта, некая «третья сила» или альтернативная оппозиция?

– «Суть времени» – не секта, а широкое левоконсервативное движение, которое верит в красный реванш. У нас жёсткая организационная структура, есть лидер, есть политсовет, и при этом есть демократическое обсуждение проблем, и это демократия дела, а не демократия голосований. «Суть времени» – своего рода орден, но прежде всего – это русское движение в имперском духе. Мы не хотим насильственно завоевывать «территории» – как только будет построена империя, к России сами потянутся наши соседи. У нас есть наработки в сфере духовных практик и психологии, но мы никогда не опустимся до плебейских оккультных фокусов. Распад СССР и то, что за этим последовало, мы действительно рассматриваем в категориях спасения и погибели. Погибель – это люмпенско-мещанская исступлённая религия потребления и низменных удовольствий, которая утопит весь мир. Спасение – на путях духа, и наше движение мыслит себя как новая генерация национальной интеллигенции, способной возглавить борьбу за красный реванш. Наше движение – это и попытка создать новую гуманитарную и в имперском смысле слова национально мыслящую интеллигенцию. Это пока только зародыш чего-то нового, и мы пытаемся создать это новое. И ещё. Мы, вопреки утверждениям некоторых «знающих людей», никогда не были «под Кремлём». Судьба всего, что было «под Кремлём», известна специалистам. Мы же выстояли именно потому, что всегда сочетали независимость, оппозиционность и отстаивание государственных интересов.

– Кого из ныне живущих или ушедших политиков вы уважаете как личность?

– Я могу не соглашаться с политическими воззрениями, например, аятоллы Хомейни, но не уважать этого человека нельзя. А разве не были великими личностями Рузвельт и Дэн Сяо Пин? Меня трудно назвать «верным путинцем», я часто выступаю против политики правительства, но я искренне уважаю Владимира Путина как политика, который не допустил падения страны в пропасть безгосударственности. А такое падение было очень высоковероятным. И повлекло бы за собой крушение страны и мира. При этом я, выступая на Поклонной горе, сказал, что являюсь противником политики Путина, говорящего о том, что коммунизм – это красивая сказка.

– Если вы ошибаетесь, можете публично признать свою ошибку?

– Если ошибаюсь – признаю.

– Самые плохие качества человека?

– Бесчестие.

– А самые хорошие?

– Честь.

– Что вы терпите с трудом?

– Отсутствие собеседника.

– Наверняка, вам давали немало советов. Какой из них оказался самым полезным?

– Самый хороший совет дал мне отец. Он сказал: «Поднял руку – бей. Даже если понимаешь, что зря, – бей. Нечего было руку поднимать…» Если рассматривать это как притчу, а это и есть притча, то налицо глубокий смысл. И ещё… Как-то, когда я ещё был аспирантом, пошли мы с отцом покупать мне костюм. И я продавцу переплатил десятку. Отец возмутился: «За что ты ему заплатил сверху?!» Ну, отвечаю, ты же сам даёшь деньги портному. Отец говорит: «Портной шил мне костюм, он заработал свои деньги, а ты, заплатив этому продавцу ни за что, поощряешь воровство, и если будешь так разбрасываться деньгами – откуда будешь их брать?» Мой отец был мудрым человеком…

– А самый плохой совет?

–Как-то в 1991 году ко мне пришёл один известный человек и сказал: «Мы назначим тебя на большую должность, если ты покаешься в том, что не осудил ГКЧП. Советую тебе по-дружески, скажи, что это была ошибка или что ты пошутил». И я подумал: если сейчас соглашусь, я потеряю уважение к себе, меня перестанут уважать мои близкие, и друзья, и соратники, а потом и вообще все люди. И я отказался.

– В чём люди заблуждаются на ваш счёт?

– Они думают, что я всегда хитрю, играю в какие-то игры и что под каждым моим действием лежит точный расчёт. Это не так. Я не Талейран и не холодный игрок в политические шахматы. И побеждал не потому, что «играл», а потому что в трудных ситуациях был искренним.

– 18 июня 2012 года вам присудили «Серебряную калошу» радиостанции «Серебряный дождь» за самые сомнительные достижения, в номинации «Великолепная шестёрка, или Всадники Апокалипсиса» с формулировкой «за отстаивание позиции с пеной у рта». Восприняли это с чувством юмора или всё же осталась обида?

– Знаете, многим людям не нравится моя независимость. Это для них как зеркало, в котором такие люди отражаются в невыгодном для них свете. Посмотрите на их главных пропагандистов – это Собчак, Сванидзе и Шевченко. Это особые персонажи, с особым типом существования. Обшутить и отодвинуть, нейтрализовать конкурента или соперника – их задача. Но я не вхожу в разряд статусных «развлекателей». Они хохочут над тем, что могло бы ещё их спасти. Им страшно признать, что гибнет их мир, и они хотят максимально растянуть «паузу комфорта» перед финалом – для них это важнее, чем хотя бы попытаться спастись. И им вряд ли будет до смеха, когда конь настоящего Всадника Апокалипсиса приложит их копытом по голове…

– Вы обрастаете легендами…. Вот одна из них. 11 февраля 2013 года вы проиграли бутылку конька, поспорив с кем-то, что Путин не приедет на Первый съезд родителей России. А Путин – приехал. Можете сказать, кому проиграли коньяк?

– Насчёт проспоренной бутылки – это действительно легенда. Я не знал, что Путин приедет на наш съезд, где мы критиковали российскую ювенальную юстицию. Но за день до открытия съезда у нас вдруг стали собирать паспортные данные, потом вывели из аренды VIP-ложу. И вот открывается съезд, я сижу в президиуме, а на сцену выходит глава президентской администрации Сергей Иванов, смотрит куда-то сквозь меня, и глаза у него при этом такие, как будто он увидел тигра. Оглядываюсь – и вижу, как из-за кулис выходит… Путин! Думаю, и Иванов не знал о том, что Путин приедет. Уж очень искренне он удивился. Конечно, Сергей Борисович – генерал КГБ, но он всё же не Смоктуновский, чтобы сыграть такое… А Путин тогда поддержал нашу точку зрения по поводу ювенальной юстиции, и это тоже было неожиданно.

– Что вы назвали бы самой большой ошибкой в жизни?

– Это не ошибка, а, скорее, сомнения. Вот когда не без моего участия сняли с повестки дня программу Явлинского «500 дней», об этом я не жалею и сегодня. Но когда случилась история с ГКЧП… Понимаете, я в этой истории не участвовал. Мы готовили XXIX съезд партии, хотели снять Горбачёва. Но если бы я верил в возможность спасти Союз с помощью чего-то сходного с тем, что случилось на площади Тяньаньмэнь, то, может быть, я мог бы что-то направить в эту сторону. Это было бы уже не ГКЧП, а другое. И вот я задаю себе вопрос: а может быть, то, что я в такой вариант не верил, было ошибкой? Может быть, тогда бы и Советский Союз существовал до сих пор? Но ведь это породило бы кризис капиталистических надежд. И сформировался бы огромный гнойник, полный разочарований и обманутых надежд. Такой гнойник непременно взорвался бы… Русские – не китайцы... Короче, я до сих пор не знаю, не было ли ошибкой с моей стороны неверие в возможность «русского Тяньаньмэня» в 1991 году. Наверное, если бы я был твёрдо уверен, что такой «русский Тяньаньмэнь», кровавое подавление сопротивления, принесёт благо моей стране – я со скрежетом зубовным поддержал бы это. Короче, я и сегодня не могу простить себе развала СССР. Да, я не был генсеком или членом Политбюро, но я ведь участвовал в политике. А распад СССР породил жуткие последствия. Спор с собой по этому поводу я веду постоянно…

– 14 ноября вам исполнится семьдесят лет. Что понял в этой жизни Сергей Кургинян?

–Я понял, что нельзя мириться с триумфом «низа». Я понял, что нельзя смиряться. И нельзя идти на компромиссы с более чем реальными всадниками настоящего Апокалипсиса.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments